Логика абсурда

 Дело новосибирского художника Артема Лоскутова, заключенного под стражу 15 мая этого года, стало широко известным не только в Новосибирске, но и буквально во всей стране. О нем пишут статьи как в местных, так и центральных изданиях, статьи переводятся и публикуются на иностранных сайтах, постоянно обновляется лента новостей, где, в том числе упоминаются многочисленные акции солидарности с Артемом, многие их которых впечатляют воображение не избалованных политическими перфомансами российских граждан. Чего стоит одна только голодовка–пленэр питерских художников «в поддержку Артема Лоскутова, против милицейского беспредела»! Это сочетание «в поддержку» и «против» при формулировки целей акции не случайна. Дело Лоскутова действительно явилось серьезным поводом, чтобы обратить особое внимание на работу силовых структур в частности на работу Центра по противодействию экстремизму (он же Центр «Э») , так заинтересовавшегося творчеством Артема.
Думается, что повышенный интерес к делу Лоскутова связан не только и не столько с его активностью и известностью. И не только с тем, что обвинения «в хранении крупной партии наркотиков» или усилия Центра «Э» обнаружить причастность Лоскутова к организации международной преступной группировки кажутся совершенно нелепыми. Сколько с тем, что и нелепость обвинений, и явно пристрастное отношение судей, определивших неожиданно жесткую меру пресечения многими, в частности, довольно далекими от политики людьми, было воспринято как вызов. Как заметил один мой аполитичный знакомый фотограф, у него впервые появилось острое ощущение, что есть «мы» и есть «они». Суд над Лоскутовым очень обозначил, что есть две действующие в разных логиках группы и находятся они по разную сторону баррикад. Образ баррикад возникает, так как те, кто «по другую сторону» явным образом намеренны бороться, и их победа означает, что Артема засадят, как минимум, «на срок до трех лет», а если будет доказана версия центра «Э», то на куда более долгий срок.

Интересно, что разного рода нелепости очень часто характеризуют тех, кто работает «по другую стороны». Мы уже привыкли к жестким, часто незаконным действиям силовых структур. Постепенно начинаем привыкать к кажущейся нелепости и парадоксальности их действий, а так же и к специфике работы судов, куда поступают дела, проработанные в соответствующих силовых структурах. Разгон безобидной Монстрации и штрафы в 500 р. за «антиглобалисткий лозунг «Ы-ы-ы-ть!» уже давно сосуществуют с вымогательством денег у иммигрантов, известной спецификой работы ГБДД на дорогах, избиением в изоляторах. Шутки на тему работы правоохранительных органов циркулирует в обществе вместе с пугающими историями на эту же тему. И если раньше речь главным образом шла о работе ГБДД и милиции, представленной людьми в серой форме, то в последнее время мы все больше и больше начинаем ощущать присутствие, так сказать, людей в штатском.

В истории с Артемом «люди в штатском» появляются задолго до момента задержания. Еще во времена первых Монстраций, к нескольким организаторам первомайского шествия проявило интерес ФСБ. Впрочем, может быть, это был и УБОП. Тогда мы меньше, чем сейчас разбирались в сложной организации стоящих на страже закона и безопасности структур. УБОП, после серии скандальных разоблачений был расформирован указом президента РФ от 06.09.2008 и тем же приказом создано «подразделение по противодействию экстремизму» где и оказались многие сотрудники из только что расформированного УБОПа. Незадолго до задержания Артем имел беседу с сотрудниками вновь созданной структуры «о путях развития искусства и опасностях общественной жизни, несанкционированной сверху». 15 мая, в день ареста, сотрудник вновь созданного подразделения Сергей Миллер пригласил Артема на повторную встречу. Услышав просьбу прислать повестку, Сергей Александрович упрекнул Артема в дерзости и пообещал прислать машину с собаками. История задержания Артема выглядит как красивый детективный сюжет, где так же фигурируют обозначенные персонажи в штатском. Вот как описывает эту сцену единственный свидетель задержания Любовь Беляцкая. «Мы продолжаем движение по Гоголя вплоть до того момента, когда нас внезапно окружают несколько мужчин … Артёма хватают и нацепляют наручники, меня грубо отталкивают и говорят Артёму: “проедем с нами”. … Эти люди в штатском, не представились, причину задержания не назвали». Как выяснилось позже, задержание производилось при участии сотрудников Центра «Э» капитана милиции Лазарева А.В. и лейтенант милиции Борникова А.В. В этом же стиле производится процедура обыска. Место действия – безлюдный двор, неподалеку от места задержания. Персонажи те же плюс два понятых, по неподтвержденным сведениям оказавшиеся лицами, ранее судимыми. В результате у некурящего Артема странным был обнаружен пакет марихуаны, 11 грамм, крупный размер. Далее последовало судебное заседание, определившее меру пресечения. И что же? Не смотря на наличие постоянного места жительства, места учебы, работы, предстоящую на днях защиту диплома, положительные отзывы и поручительства уважаемых в Новосибирске людей (что должно было гарантировать освобождении при подписке о невыезде) суд в качестве меры пресечения выбрал «заключение под стражу». Основанием для такого решения стали не разглашаемые материалы, предоставленные Центром «Э»

Дело Артема Лоскутова является самым громким, но в то же время, очень вписывается в целую череду дел последнего года.
Ровно год назад, в мае 2008 года громко заявило о себе дело, связанное с протестами против застройки Нарымского сквера. Здесь сотрудники в штатском сыграли весьма значительную роль. Когда защитники сквера с требованиями выполнять решение суда о прекращении стройки перекрыли магистраль, именно люди в штатском спровоцировали столкновения. Они стали выхватывать протестантов одного за другим и тащить по машинам вовсе не милицейского вида. Так как на похищение это вовсе не было похоже, то протестанты быстро сообразили, в чем тут дело и давай тянуть «своих» в обратном направлении. И так как в штатском были и протестанты, и их соперники, то разобрать, где «свои», где «чужие» было довольно трудно. Со стороны, наверно, было видно, что в направлении к машине тянут крепкие и плечистые, а в обратном направлении народ разных возрастов и стилей.
Будучи свидетелем и невольным участником этой заварухи, я обратила внимание на любопытную деталь: находящийся буквально в метре от одной из самых оживленных групп человек недовольно несколько раз прокричал тоном, которым обычно отдают приказы, акцентируя каждое слово: «Почему работают люди в штатском, а люди в форме стоят?» Фраза возымела действие, и теперь уже люди в форме тащили очередного выхваченного протестанта к все тем же немилицейским машинам.
В результате, было задержано, доставлено в офис УБОПа 3 человека: П. Красавин, Д. Пожарский и А. Шмагирев. При допросе их били, как откомментировали полсрадавшие, довольно умело, так, чтобы следов не осталось. Потом доставили в отделение милиции. На следующих день там появилась и еще одна защитница сквера - Настя Пугачева. Сценарий ее задержания напоминает тот, что был у Артема. Люди в штатском подходят к человеку, наблюдающему за праздничным шествием (это было 7 мая, день инаугурации президента) и настойчиво приглашают пройти в машину. Она, как и Павел Красавин, провела в изоляторе двое суток. Интересно, что первый суд признал Павла виновным и в качестве меры наказания определил те самые, уже отсиженные двое суток, но так как обвинения содержали в себе явные противоречия, после подачи аппеляции суд Павла оправдал по всем статьям. Так что отсидел парень, вроде как и не за что.

Дело с первомайским сквером имело и еще одно интересное продолжение. 21 мая, того же года, еще одна группа защитников сквера собралась на заранее согласованном пикете перед ГорСоветом, чтобы заявить свой протест по поводу очередного перезонирования парковых территорий. По окончанию вполне мирно прошедшего пикета сотрудники милиции задержали Алексея Денисюка, активно принимавшего участие в защите сквера. Его отвезли в Калининский РОВД, где он в полном одиночестве провел сутки. Поводом его задержания, как выяснилось, стал штраф, когда-то не уплаченный в ГБДД . По той же схеме велась работа, когда в Новосибирске против повышения пошлин на иномарки запротестовали автомобилисты. Протестанты были задержаны на продолжительное время за неуплату штрафов. Справедливости ради надо сказать, что последние два случая со штрафами, прошли по ведомству милиции.

Большое количество нелепостей и странностей в работе силовых структур, за которыми следует столь же, скажем мягко, озадачивающая работа судей вызывает много вопросов. В частности, где заканчивается сфера компетентности столь активно развивавшего свою работу отдела по борьбе с экстремизмом? (ни мирная демонстрация в Первомайском сквере, ни Монстрация не являются организованной преступностью или экстремизмом). Сколько еще подобных задержаний выпало из поля общественного внимания? Есть ли надежда поставить их под общественных контроль или хотя бы быть осведомленными о происходящем? Как мы можем остановить участившиеся задержания, производимые людьми в штатском? Что делать, если ты становишься свидетелем или невольным участником такого задержания и.т.д.

Возвращаясь к монстрации, с которой, собственно, все и началось, вспомним, что когда-то она делалась как наш вариант левого политического искусства. Для нас это был эксперимент и вызов. Монстрация тогда не вписывалось ни в какие правила и традиции. Она была вне всего: ни хорошо, не плохо, ни запрещено, ни разрешено. Следовательно, она требовала от каждого как-то к ней отнестись. Это была игра и в то же время вызов. Нечто абсурдное, никак не определенное бросало вызов всем, в том числе и Системе. Именно поэтому действия милиции, обвинения в антиглобализме и штрафы в 500 рублей казались только нелепыми и потому забавными проявления Системы. Первое время перевес был явно на нашей стороне. Что же изменилось с тех пор? Монстрация, в частности, благодаря Артему, превратилась в традицию. Игра, казалось бы, продолжилась, хоть сценарий стал вполне предсказуемым. В этом году и Артем, вероятно почувствовав это, захотел отойти в сторону. Но все пошло не по обычному сценарию: 1 мая Монстрация шла своим чередом, Артем в это время добровольно беседовал о путях развития искусства в Центре по борьбе с экстремизмом. Этот факт не помешал Центру «Э» предоставить следствию справку о противозаконных действиях Артема совершенных в это время. Потом Центр по борьбе с экстремизмом (!) провел «обычный рейд по противодействию незаконному обороту наркотиков» (!), ну а дальше … хранение «в крупных размерах» и неадекватная мера пресечения и т.д. Не есть ли это достойный ответ Монстрации? Система включилась в игру, используя когда то бросившую ей вызов логику абсурда. И теперь путем написания писем, указанием на нарушение прав, то есть, используя обычную логику, очень не просто будет эту Систему обыграть. Не напоминает ли нам это кафкианский «Процесс»?
И если мы теперь имеем дело с системной логикой абсурда. Артем действительно находится в опасности. Его могут освободить, а могут и не освободить, или освободить и опять посадить. Но проблема, к сожалению, заключается не только в этом, а и в том, что в этой игре любой может оказаться на его месте.
Екатерина Дробышева