Красносотенцы

В начале 1990-х известный писатель «почвеннического» направления Александр Проханов выдвинул идею объединения всех оппозиционных тогдашнему режиму сил в единый «красно-коричневый» лагерь. Грубо говоря, коммунист и монархист против либерала. На самом деле, конечно, сам Проханов не был автором самой идеи, он – скорее её активный сторонник и пропагандист. Ещё с конца 1980-х годов, когда наметился кризис традиционного марксизма, часть партийной верхушки (в основном руководство основанной в 1990-м Компартии РСФСР) обратилась к идеям русского национализма. Именно тогда видные политики, депутаты Верховного Совета заговорили о Боге, об исторической роли православия в истории страны, стали цитировать Бердяева и Константина Леонтьева.
У русских почвенников-националистов не было какой-то оформленной политической структуры (попытки создания массовой националистической партии в России всякий раз оборачивались крахом). Но определённое влияние на массовое сознание имелось, по данным социологических опросов, национал-патриотические лозунги разделяли 10-15 процентов населения (а основной лозунг – «Россия для русских» - около 40 процентов). Наиболее известные деятели националистического движения – политики С.Бабурин, Д.Рогозин, А.Савельев, писатели А.Солженицын и В.Солоухин, художники В.Клыков и И.Глазунов, академик И.Шафаревич, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. Рассмотрим основные признаки идеологии современных российских националистов (под современностью понимаем период с конца 1980-х до наших дней):
1) Националист, как правило, придерживается монархических убеждений. Расстрел Николая II считает величайшей трагедией России. Русский народ для националиста – коллективный монархист, что до революции 1917-го года, то она - акт кучки заговорщиков, ничего общего с народом не имеющий (кстати, подобная точка зрения характерна и для демократов, не случайно в современных учебниках истории Октябрьская революция именуется Октябрьским переворотом).
2) Приверженность православию, хотя наиболее радикальные правые националисты придерживаются язычества. Националисты выступают за признание России православным государством, считают необходимым более тесное взаимодействие государства и церкви, ратуют за преподавание в школах основ православной культуры.
3) Антисемитизм, нередко принимающий совершенно дикие формы. Загадочная «мировая еврейская мафия», управляющая миром, по мнению националистов, с 1917-го года управляет и Россией (единственное исключение – период правления Сталина, который националистами воспринимается как фактический антикоммунист, превративший «еврейский» марксизм в русскую национальную идею).
4) Антикоммунизм, логически вытекающий из всего вышеизложенного. Коммунисты в представлении правых националистов – проклятые безбожники, топившие Святую Русь в крови. Что характерно, антикоммунизм националистов востребован и либеральными СМИ. К примеру, перестроечный «Огонёк» предоставлял слово писателю В.Солоухину, убеждённому монархисту, чтобы тот поведал читателям о процветании России при Николае II и, разумеется, зверствах большевиков. В документальном фильме «Деньги для русской революции», показанном на канале «Россия», одним из экспертов выступает авторитетная в национал-патриотических кругах истории Н.Нарочницкая, доказывающая, что Ленин-таки был немецким шпионом.
В 1992-м году тесное сотрудничество националистов и коммунистов ни для кого не было секретом. На совместных митингах всё чаще развевались красные и жёлто-чёрно-белые флаги. Причина такого альянса проста – команда Ельцина сделала ставку на радикальный либерализм, противоречащий не только социализму, но и консерватизму (для российской политической традиции между национализмом и консерватизмом можно ставить знак равенства). Конечно, и «красные» и «белые» негативно встретили отказ государства от воспитательных функций, деградацию системы образования, разгул преступности, появление детской беспризорности и многие другие сомнительные достижения Ельцина и его команды. К тому же и коммунисты, и националисты в качестве базовой модели государства опирались на прошлое – у первых – это Советский Союз 1970-х годов (сталинизм тогда популярен не был), у вторых – Российская империя времён последнего Романова. И тут возникает противоречие - модель государства первых непосредственно вытекает из слома «идеального государства» вторых. Необходимым было создание общей картины прошлого, договориться – кого считать героем, а кого – злодеем. И здесь наблюдается странная ситуация: красное большинство начинает во многом соглашаться с «коричневым» меньшинством. Лидер КПРФ заявляет о том, что Россия исчерпала лимит на революции, заявляет о том, что положительно относится к Столыпину (кумиру монархистов, если кто не знает).
Возникает вопрос – почему так произошло? Ответ прост – новой власти удалось отождествить рыночные реформы с новым, а советское прошлое – со старым, отжившим своё. По-иному воспринимались теперь строчки Маяковского: «Железо куй, пока горячее, жалеть о прошлом – дело рачье». И коммунисты согласились с такой идеологической установкой. Хотя можно было бы доказать совершенно обратное, что в 1991-м году страна не пошла вперёд, а рванула назад, к капитализму свободной конкуренции. Судите сами: герб России – двуглавый орёл, флаг тоже позаимствован у царской России, парламент называется Государственной Думой, телевидение старается привить обращение «господин» и «господа» - даже на семантическом уровне чувствуется стремление скорее к реставрации, нежели к движению вперёд. Однако КПРФ сделала ставку на советский консерватизм, согласилась с тем, что революции – это достояние истории. А консерватору ближе что-то вроде «вам нужны великие потрясения (либеральные реформы), а нам нужна великая Россия». Отсюда вытекает логическое стремление обратиться к истокам консервативной мысли, а она в России всегда была сопряжена с мыслью религиозной.
Поговорим о православии. Наблюдатели отмечают отчётливое стремление КПРФ к союзу с РПЦ. Разумеется, такая линия выглядит заведомо проигрышной – исторически сложившаяся традиция взаимоотношения церкви и государства сложилась так, что церковь всегда будет с тем, у кого есть сила. Пока был Советский Союз – церковные иерархи будут молиться за Сталина или Брежнева. Союза нет – и вот уже патриарх в каждом своём выступлении не устает напоминать о «70-летнем безбожном тоталитаризме» (разумеется, нынешнее время видится возрождением духовности, которая, конечно, измеряется количеством прихожан). Однако руководство Компартии (особо стоит отметить такие фигуры, как Ю.Белов и В.Зоркальцев) упорно не оставляет попыток добавить к серпу и молоту крест, икону и паникадило. Идеологи «красно-православного» сотрудничества подчёркивают, что между православием и коммунизмом много общего – стремление к некой справедливости, осуждение стяжательства и корыстолюбия, подчёркивают, что Россия всегда была православной страной.
Однако не всё так радужно. Действительно, РПЦ сегодня осуждает последствия «дикого капитализма», действительно, в православии негативно оценивается жизнь ради денег и потребления. Но при этом осуждается стремление изменить существующий уклад, его можно лишь исправить. Вполне, кстати, в духе консерватизма – не менять систему в корне, бороться лишь с отдельными недостатками. Религия отвергает социальный протест – одну из составных частей левого движения. К тому же в христианской традиции существует утверждение «Всякая власть от Бога», а «всякая власть» - это и нынешняя в том числе. Так что партия, называющая себя коммунистической, может признавать заслуги православия в истории страны, может осуждать некоторые негативные страницы отношений государства и церкви в советское время, но она не должна идеализировать православие. Тем более, что РПЦ пока не показывает признаков любви к КПРФ (а вот обратного – сколько угодно).
Наконец, антисемитизм. Разумеется, в официальных программных документах призывов «бить жидов» не содержится (хотя встречается упоминание о соединении социального и загадочного национально-освободительного движения). Однако на уровне высказываний отдельных видных коммунистов он встречается. Самый яркий пример – А.Макашов и Н.Кондратенко, бывший вторым номером в списке КПРФ на выборах 2003-го года. Надо отметить, что поражение партии в 2003-м привело к тому, что хотя бы от этого не красящего её явления она начала освобождаться. Ибо антисемитские высказывания коммунистов активно обсуждают СМИ – с соответствующими комментариями, после которых речи о плачевном положении промышленности и сельского хозяйства уже не воспринимаются населением всерьёз. Кстати, после печально известного выступления А.Макашова другой видный коммунист В.Илюхин, выступая на заседании комиссии по импичменту, обратил внимание на еврейское засилье в государственном аппарате. Тогдашний вице-премьер коммунист Юрий Маслюков тут же заявил, что Россия – многонациональное государство, а разжигание межнациональной розни смерти подобно. Коммунист осудил коммуниста и больше это заявление не обсуждалось.
Казалось бы, после прихода Путина к власти заигрывания руководства КПРФ с православием и самодержавием должны были прекратиться. Слишком уж близка риторика современного руководства страны консерваторам всех мастей. Однако старая любовь не забывается. Последнее заявление Г.Зюганова по поводу смерти Алексия II («он нёс семена добра») показывает, что и впредь партия будет придерживаться подобного курса (впрочем, Геннадию Андреевичу далеко до некролога А.Проханова – на сегодняшний момент ярого путинца). В своё время близкий к КПРФ публицист С.Кара-Мурза писал, что большевики, сохранив Россию, по существу продолжили дело черносотенцев. Как-то не хотелось бы, чтобы в левом движении победили подобные настроения.